Спектакль в сенкхье



В санкхье разыгрывается спектакль, где зритель - Пуруша, а актриса - пракрити, устроенная природа, эманирующая перед ним в стационированных сочетаниях, причем оказывается, что самые плотные реализации - природных, групповых элементов - суть уже наиболее удаленные от проецирующего начала, самые «теоретичные» для постигаю­щего сознания, самые настоящие конструкты. Все «станции» (таттвы) в проективно-теоретическом процессе – истечения из неизменного трехнитевого устройства игруньи-природы, но связки между уровнями теории, равно как и сам «теоретик» - непостижимы, невообразимы в этой системе. Его образ также неуместен, как, скажем, образ Евклида в евклидовой геометрии. Он ни при чем в системе исчислений «психологических конструктов». Их «ничейность» (принципиальная!) используется йогой, что делает ее гораздо эффективнее любой системы, скажем, христианской медитации, где «личностность» Христа мешает оптимальной технологизации процесса. С другой стороны, абсурдность, бесцельность представления и непредставимость познающего Пуруши, вкушающего плоды зрелища (какой контраст с аристотелевским «катарсисом»!) позволяют веданте взорвать всю систему санкхьи, исходя из одного единственного воззрения: из воззрения самого знающего. Критика санкхьи оказывается крайне необходимой для отсечения всех натурализирующих уподоблений «знающего», в том числе отождествлении его позиции с чем-то природным в контексте утверждения: «Атман существует, он вечен, неописуем и т. д». Все эти атрибуции отвеиваются в область проектов, теоретических построений из трехнитевого устройства пракрити. И, как выигрыш, получается денатурализация майи, денатурализации авидьи: это - не природное свойство сознания, а принцип отношения к «метафизике» санкхьи. Но здесь - не только критика санкхьи, ткущая тело веданты. (В самом деле, что за тело - «Знающий»? Его одинокая, голая, безраздельная нищета сквозит в западном солипсизме, фихтеанстве, да и в экзистенциализме, корчащемся от своего «идиотизма», от «адскости» другого). Здесь - перфекция санкхьи, помощь ей: весь мир отдается природе, и находится смысл для прирожденное как чего-то принципиально «неискусственного» в диалоге авторитетов Капилы и Бадараяны.