Субъект знания в ньяе



Итак, можно ли утверждать, что субъект знания в ньяе столь же непредставим в образе, как и самосознание?

Не совсем. Ведь иллюстрация Инголлса - неподходяща, потому что создает проблемы, не свойственные ньяе. Если «зеркало» атмана сохраняется реально, с ним придется что-то делать в дальнейшем, в контексте логических операций. Скажем, придется отождествить его с категорией субстанции («дравья»). Но ведь о знании сказано, что оно - качество («гуна»). Пример Инголлса породил ситуацию неопределенности, или - сомнение в субъекте. А ведь результирующий мир ньяи, как и ее освобожденный Атман - тот, где и для которого нет неопределенности и сомнения. Значит, дело не в том, что субъект знания и само знание в ньяе непредставимы, а в том, что предлагавшиеся до сих пор гипотезы уводят в сторону.

Простейший способ не уйти в сторону - последовать за самой ньяей, проследить, как в ее текстах разрешаются неопределенности и устраняются сомнения. Иначе: посмотреть, как она строит свой мир знания, называемый потом реальным. Этот путь громоздок, ибо изложение материала в ньяе преследовало иные дидактические цели, нежели в западной культуре. Но этот путь - надежнее, поскольку дает возможность непосредственно выверять наши меняющиеся отношения к тому, что происходит в ньяе, проверять наши представления, взращивать их вместе с ростом ньяи.