Найяики



В этом явно содержится онтологический предикамент, или, если угодно, признак Сверхреализма. Конечно, западные логики вольны рассматривать «аваяву» и подобные «вещи второго порядка» как элементы метаязыка. Но они должны все-таки понимать парадоксальность наличия метаязыка при отсутствии языка! И они способны оценить мотивы позиции найяиков, освобождающей их от гегелевского метаязыкового парадокса.

Впрочем, такая оценка не так-то просто достигается. Интуитивно легко понять, почему возможен метаязык сознания, но невозможен язык его описания: ведь описание сознания предпринимается в каком-то состоянии сознания. Точно так же, можно говорить о метаязыках для описания языка-объекта, но нельзя говорить о языке для описания языка же. Именно об этом идет речь в теореме Геделя. И именно потому западные логики Вынуждены Рассматривать логику как Формализованный Язык со всеми вытекающими отсюда семантическими трудностями интерпретации.

Но ведь найяики утверждают, что их знаниевые конструкции - или просто «знания» («джнянани») - суть Вещи. Причем они отвергают их реальность «в себе». «Знания» найяиков объяснимы извне («паратапракаша») и измеримы извне же («паратапраманья»). Но ведь позиция западных логиков, пытающихся проинтерпретировать эти «знания», заведомо внешняя. В чем же трудность?