Ведический ритуал



По своей сложности этот ведический ритуал сопоставим с современными производственными циклами. Естественно, что грамматика и языковые категории мимансаков должны быть достаточно сложными и гибкими для того, чтобы такой ритуал обслуживать. Важно принять во внимание, что, когда этот аппарат предлагался в распоряжение пользователей, «естественная установка» уже была устранена, в том смысле, что больше не делалось различия между словом и вещью. Для мышления, трансформированного подобным образом, уже нет разницы между, скажем, рыбой и русалкой, коль скоро и та и другая упомянуты в Ведах. Содержание Вед предсталялось более реальным, чем те «вещи», которые окружали человека в повседневной жизни. Вещам было отказано в собственном значении (как природном, так и языковом, ведико-лингвистическом) помимо того, которое они могли иметь для воспроизводства Вед как системы культуры; это их «вторичное» значение стало их истинным, и, по существу, единственным в рамках данной культуры.

Они производили и воспроизводили то, что называли «знанием» и что расценивали как имеющее независимое существование в символической форме работы как таковой, или кармы. В форме материальной субстанции это знание поступало в распоряжение всех, превращаясь при этом в «незнание» (avidya), имеющее культурное значение и претерпевающее разнообразные символические метаморфозы в различных ситуациях социальных взаимодействий.