Мышление мимансы



Мышление мимансы о языке как вещи материализовалось в оригинальной концепции лингвистики и философии языка. Категории и процедуры этой лингвистики могут показаться очень странными на слух - все они звучат как названия инструментов хирурга, или мясника, вообще любого, кто связан с расчленением тела на части: «топоры», «рубила», «зажимы» и т. п. Семантические операции названы по тому же принципу: «расчленение», «рубка», и пр. Конечно, мимансаки, будучи жрецами, принимали участие в жертвоприношениях животных и потому не могли не быть знакомы с подобной терминологией. Но дело здесь не в терминологии, которую они могли позаимствовать из практики ритуала для своих философских занятий, а в том, что философские и лингвистические занятия они понимали как продолжение своей ритуальной активности! Это, кстати сказать, чисто мифологический ход - применение схемы практической деятельности для реализации интеллектуального усилия. По этой причине лингвистика мимансаков была насквозь антиномична. Но она также была и абсолютно реальна, в том смысле, что система языка здесь не отличалась от материальных вещей.

Для того чтобы уловить странную логику этого «перевернутого» стиля мышления, необходимо обратить внимание на те типы социальной активности, которые разворачивались в индийской культуре по поводу Вед и вокруг них.